Русский / English / Dutch

Время Игоря Башмакова (Сказка из металла)

Мария Герасимова

Сервер Администрации города Казани
http://kazadmin.narod.ru/history/1000years/bashmakov.html

Живет в городе художник и делает сказку. И сказка эта — из металла.
Кто может сказать, какими путями идет фантазия творца, рождая причудливые образы, застывающие в металле? Приходят они во сне, как драконы Земноморья, а, может, прячутся за ближайшим поворотом — только загляни?

Отец Игоря Башмакова тоже был художником. Николай Башмаков учился в Казани у Фешина и Котова в художественном училище. Alma mater была ласкова со своими детьми, но время оказалось неласковым. В 37-м Николая высылают в Среднюю Азию, в Ашхабад. Там он занимался архитектурой, рисовал, реставрировал памятники.

Там и перестало биться сердце отца Игоря.

Игорь Николаевич оказался упорен на стезе отца. И больше всего, еще с юности, он любил металл. Дорога была одна — на театрально-композиционное отделение Казанского художественного училища. Окончив его, он пришел в первое в Казани конструкторское бюро «Дизайн». Начались командировки в Ригу, Таллин, Свердловск, Тбилиси, где тогда были филиалы Всесоюзного НИИ по технической эстетике СССР. Но знаний не хватало и он поступает в Московский художественно-промышленный институт металла — ныне знаменитая Строгановка. Его дипломная работа осталась в Москве, в Измайловском комплексе. В сквозном колодце, соединяющем несколько этажей, льет свой призрачный свет многоуровневая конструкция, бесшумно перетекая в другие плоскости и принимая новые формы. С тех пор светильники стали любимой темой.

Язык не поворачивается назвать эти фантазии «лампочками». Люстра в классическом стиле висит в офисе президента Шаймиева; композиция «модерн» украсила фойе нового зала консерватории; пять светильников стиля «империал» заняли свои места на стенах Дворца бракосочетаний; два светильника купила слепая американка. И хотя она не могла их видеть, руки слепого человека почувствовали энергию металла, его тепло, смогли оценить красоту форм.

И куда ни пойдешь в нашем городе, везде можно встретить работы Башмакова. Всадник на летящем коне у входа на ипподром; мебиусная лента сердца, пронизанная лучами солнца — как символ жизни — на новом здании медуниверситета; прекрасный цветок — ажурный шар-фонтан около истфака университета; сказочный крылатый Змей — Повелитель Воды, таинственно мерцает шипастыми крыльями; Су-анасы — водяная из татарских народных сказок, сидя на камне, расчесывает зеленые волосы…

В июле прошлого года Игорь Башмаков завершил самую грандиозную свою работу на сегодняшний день — большие уличные часы. Почти одиннадцатиметровая медная колонна, состоящая из множества деталей и шпиля, несет на себе три больших циферблата, каких нет во всей России: арабские цифры-слова, а по окружности — арабский текст стихов Габдуллы Тукая. Они создают впечатление ювелирного изделия — настолько филигранно исполнение, а полировка такова, что металл под рукой как бархат. Как делались эти часы — отдельная история. Много месяцев главная мастерская была завалена грудами железа, но когда колонна была готова, дело остановилось. Немецкий завод, которому были заказаны циферблаты, начал откладывать сроки изготовления… Кончилось тем, что из Германии пришел отказ. Не оставалось ничего другого, как взяться за циферблаты самим. И четыре сотоварища Башмакова, что работают в его мастерской, сделали за несколько месяцев то, чего не смог сделать целый немецкий завод! Теперь на основании колонны выгравированы пять имен — Игорь Башмаков, Вячеслав Кораблев, Александр Корнеев, Владимир Братчиков, Айдар Мингалимов. Арабское время Игоря Башмакова начало свой отсчет.

Идей у Башмакова хватит на несколько жизней. Образы теснят друг друга, заполняют сознание, приходят в сны, раскрашивая их в причудливые цвета. Он ездит по городу на велосипеде, как его железный Дон-Кихот, сам похожий на него, подбирает при случае старинную посуду, которую потом реставрирует. Это его страсть. Вся старая мастерская буквально набита медными и оловянными кувшинами, бокалами и подносами. А еще, как Дон-Кихот, он помогает всем, кто нуждается в его поддержке. Сколько казанских художников обязаны Башмакову за добрые слова, за уверенность в необходимости творить. К нему можно просто прийти и сказать — «мне плохо», и всегда для тебя найдутся добрые слова. Отзывчивая и сказочная душа рождает такие же сказочные образы.

Металл — живое существо. Говорят, что не человек устает от металла, а наоборот. А еще — что металл только терпит человека. Нет! Металл слушается человека, если тот чувствует его.

Башмаков чувствует! Он понимает душу металла, сливается с ней и ведет бесконечные разговоры. Он может его оживить. И тогда!.. Тогда распускаются сказочные цветы, застывают фантастические звери, выглядывая из тенистой зелени, начинают крутиться на ветру флюгера, встают на страже копья ажурных решеток. Железный мир Башмакова завораживает. Сияют железные солнца, плывут железные рыбы, летят железные птицы, скачут железные кони по железным степям, бьется на невидимом ветру железный шелк одежд… И видит твой глаз, чувствует твоя душа — время Башмакова наступило, ведет свой отсчет.